Возможно ли, что эта величественная особа - моя собственная дочь? - произнес он.
Если бы доктору сказали, что за всю свою жизнь он ни разу не обратился к дочери иначе как в иронической форме, он бы очень удивился; тем не менее в ином тоне он с ней не разговаривал.
Кэтрин радовало любое обращение отца, однако радость свою ей приходилось ткать самой, и при этом всегда оставались еще какие-то воздушные нити иронии, слишком тонкие для ее рук; будучи не в состоянии оценить и использовать их, Кэтрин грустила о своей ограниченности, жалела, что приходится выкидывать такие ценности на ветер, и надеялась только, что ветер отнесет их в подходящее место и они все же приложатся к мудрости человечества.
Вовсе я не величественная, - кротко сказала она, раскаиваясь, что надела это платье.
У тебя вид великолепной, роскошной, богатой женщины, - возразил ей отец.
Женщины, которая имеет восемьдесят тысяч в год.
Но раз я не богатая женщина... - начала Кэтрин не очень логично.
