Он убедил себя в том, что и не рассчитывал ни на что другое; его рассуждения отличались, впрочем, некоторой странностью.
Я ни на что не рассчитываю, - говорил он себе, - и, стало быть, если дочь меня чем-то приятно удивит, я только выиграю; а если не удивит, я ничего не потеряю". Кэтрин в то время исполнилось восемнадцать лет, так что скороспелыми выводы ее отца назвать нельзя.
В этом возрасте девушка, кажется, не только не могла уже никого удивить, но и сама как будто потеряла способность удивляться, - такая она была тихая и безучастная.
Люди, склонные выражаться однозначно, называли ее флегматичной.
Но безучастность ее объяснялась застенчивостью, ужасной, мучительной застенчивостью.
Окружающие не всегда это понимали, и девушка подчас казалась им бесчувственной.
