Поклоняясь отцу, бедняжка получала такое необыкновенное наслаждение, что доля благоговейного страха, примешивавшегося к обожанию, не ослабляла дочерней любви, а, напротив, придавала ей особую остроту.
Больше всего на свете Кэтрин хотелось, чтобы отец был ею доволен, и само понятие счастья заключалось для нее в сознании, что ей это удалось.
Удавалось же ей это только в известных пределах.
Хотя отец обыкновенно был к ней очень добр, Кэтрин отлично чувствовала эти пределы, и преодолеть их составляло цель ее жизни.
Кэтрин, разумеется, не знала, что отец от нее в отчаянии - хотя раза три-четыре он откровенно дал ей это понять.
Детство ее прошло мирно и благополучно; но к восемнадцати годам миссис Пенимен не научила ее думать.
Доктор Слоупер хотел бы гордиться своей дочерью; гордиться, однако, было нечем.
