Иные доктора оставляют рецепты без всяких объяснений; доктор Слоупер, однако, и к этому - самому, в сущности, плебейскому - разряду врачей не относился.
Читатель поймет, что я описываю человека незаурядного ума; оттого-то доктор Слоупер и сделался местной знаменитостью.
В пору, к которой относится большая часть нашего рассказа, доктору было около пятидесяти и слава его достигла апогея.
Он отличался остроумием и в лучшем обществе Нью-Йорка слыл человеком светским, каковым в значительной степени и являлся.
Спешу добавить, дабы избежать возможных недоразумений, что он отнюдь не склонен был пускать пыль в глаза.
Он был кристально честен - настолько честен, что ему едва ли мог представиться случай обнаружить это свое качество в полной мере; и, несмотря на беспредельное добродушие людей, составлявших круг его пациентов и любивших похвастать, что их пользует "самый блестящий" врач в стране, доктор Слоупер в ежедневных заботах о них подтверждал таланты, которыми наделяла его молва.
